Антон Горелкин, первый заместитель председателя Комитета Госдумы по информационным технологиям, опубликовал в своём Telegram-канале развёрнутый разбор того, как Россия и Беларусь выстраивают регулирование криптовалют. Проверка по официальным источникам показывает: каждый тезис депутата точен.
Что написал Горелкин
Депутат описывает две модели регулирования — российскую и белорусскую — и объясняет, как они соотносятся между собой. По его словам, Россия легализует оборот цифровых валют через лицензированных посредников под надзором Банка России, Беларусь концентрирует всю криптоинфраструктуру внутри Парка высоких технологий. Отдельно Горелкин останавливается на судьбе иностранных криптокошельков для российских пользователей — и именно этот пункт заслуживает особого внимания.
Российская модель: только через посредника
Правительственный законопроект № 1194918-8 «О цифровой валюте и цифровых правах» принят Госдумой в первом чтении 21 апреля 2026 года. Документ легализует оборот цифровых валют исключительно через лицензированных участников рынка: биржи, брокеры, доверительные управляющие, цифровые депозитарии и обменники. Сделки вне этого контура запрещены. Для неквалифицированных инвесторов предусмотрены ограничения по суммам и перечню активов — конкретный список, включающий биткоин, Ethereum, Solana и стейблкоины, определит Центробанк. P2P-обмен не запрещён, но выводится в лицензируемый контур. Основные положения вступают в силу с 1 июля 2026 года.
Белорусская модель: всё через ПВТ
В Беларуси регулирование сосредоточено в Парке высоких технологий. Только его резиденты вправе выступать операторами криптоплатформ, обменников и криптобанков. Указ Президента № 19 от 16 января 2026 года легализовал деятельность криптобанков — тоже в рамках ПВТ и под контролем Нацбанка. 23 апреля 2026 года первый заместитель председателя правления Нацбанка Александр Егоров объявил перечень из 26 разрешённых криптовалют, включая биткоин, Ethereum, TON, Solana и стейблкоины. P2P-операции вне резидентов ПВТ, включая вывод в белорусские рубли, считаются нелегальными.
Кошелёк приравняли к банковскому счёту
Наиболее показательный тезис Горелкина касается иностранных криптосервисов — и здесь важно понимать, что именно закон относит к «иностранным кошелькам». Речь идёт об адресах и кошельках в блокчейне, которые находятся в системах, не администрируемых российскими лицензированными посредниками или цифровыми депозитариями. Проще говоря, под это определение подпадает практически всё, чем пользуется рядовой владелец криптовалюты: MetaMask, Trust Wallet, а также аппаратные кошельки — Ledger и Trezor. Все они работают вне российского лицензируемого контура, а значит, попадают под новые требования.
Сопутствующий законопроект № 1194929-8, принятый в первом чтении одновременно с основным, устанавливает конкретные обязательства. С 1 июля 2026 года валютные резиденты РФ — как физлица, так и компании — обязаны уведомлять ФНС об открытии или закрытии таких кошельков в течение одного месяца. Помимо этого вводится отчётность об операциях по ним — порядок её представления утвердит Правительство по согласованию с Центробанком. Режим полностью повторяет логику зарубежных банковских счетов: уведомление плюс отчётность о движении средств.
При этом пользоваться Ledger и MetaMask по-прежнему можно — запрета нет. Но факт владения и все операции по таким кошелькам теперь должны быть прозрачны для ФНС. Исключение составляют лишь кошельки, открытые через российских лицензированных посредников, — по ним отдельное уведомление не требуется.
Горелкин точно описывает направление, в котором движется регулирование по обе стороны границы: централизация, лицензирование и прозрачность операций становятся общим знаменателем для обеих стран. Если личный криптокошелёк уже приравнен к зарубежному банковскому счёту, то не потребуется ли в скором времени предъявление загранпаспорта для посещения иностранного сайта?
Мнение ИИ
Исторический контекст подсказывает: Россия идёт путём, который США прошли ещё в 2014 году, когда IRS признала биткоин имуществом и обязала налогоплательщиков декларировать операции с ним. Но американская модель строилась на самодекларировании, тогда как российская сразу встраивает принудительных налоговых агентов — брокеров и депозитариев — в саму архитектуру рынка. Показательно, что новые поправки запрещают перенос убытков на будущие периоды — норма, которой нет даже в традиционном фондовом рынке РФ для физлиц, что ставит криптоинвестора в заведомо худшее положение по сравнению с держателем обычных акций.
Технический вопрос, которому Горелкин не уделяет внимания: у блокчейн-протоколов нет юрисдикции. MetaMask — это просто интерфейс к открытому коду, его невозможно «закрыть» административным решением для российского пользователя так же, как закрывают банковский счёт. Государство может контролировать вход и выход в фиатную систему, но не сам блокчейн. Это порождает главный вопрос регулирования: как принудить к уведомлению тех, кто никогда не касается лицензированной инфраструктуры?
Подписывайтесь на страницы новостей криптовалют -
